November 9th, 2009

Виталий Лазаревич Гинзбург. Человек – эпоха.

Вчера, в возрасте 93 лет умер Виталий Лазаревич Гинзбург. Не могу написать «ушел от нас…». Потому, что это была бы неправда. Люди такого масштаба не уходят. Они остаются навсегда, и даже через тысячелетия воспринимаются нами, как существующие здесь и сейчас. Фалес, Архимед, Евклид, Эпикур, Лукреций Кар. Ньютон, Коперник, Дарвин, Лаплас, Даламбер. Ферми, Винер, Фейнман, Пригожин, Ландау, Гинзбург…

Никто из них не ушел. Великие ученые не становятся историей, они – современность, поскольку их деятельность, их мысли, их открытия, актуальны сегодня и по всей видимости, будут актуальны еще очень длительное время. Возможно – века, возможно, даже тысячелетия… Есть одна особенность, отличающая таких ученых: они всегда энциклопедисты. Их интересы распространяются на все мироздание – от атомов и элементарных частиц до звезд и галактик. Их интересы распространяются также и на все общественные феномены – образование, прогресс, экономику и управление, философию, этику, религию и атеизм, гуманитарную, техническую и политическую футурологию.

В эпоху быстрого ветвления и специализации физики, Виталий Лазаревич занимался такими далекими друг от друга областями, как термоядерный синтез, астрофизика (в т.ч. физика гравитации), сверхпроводимость и сверхтекучесть. Для меня загадка, как он успевал даже в последние годы совмещать активную научную деятельность (именно активную деятельность, а не почетную функцию мэтра научной школы) с не менее активной социально-публицистической деятельностью. Даже очень далекие от физики люди знали Виталия Гинзбурга, как одного из самых ярких лидеров международного научно-гуманистического движения, и одного из основателей научного натурализма –прогрессивной (и, видимо, революционной) мировоззренческой доктрины, созданной ведущими учеными – естественниками из разных стран мира. Мировоззренческий (и политический) принцип, который положен в основу этой доктрины: Человечество не нуждается в системной лжи (мистицизме, вероучении, догматике) и способно строить конструктивные, этичные взаимоотношения на базе естественнонаучного знания.

У каждого великого ученого-энциклопедиста есть какая-то своя, яркая индивидуальная черта. У Виталия Лазаревича это – смелость суждений и полемики. Он не боялся высказывать свое мнение даже тогда, когда оно шло вразрез не только с модой и с общепринятыми воззрениями, но и с мнением его друзей и коллег. И при этом, он не боялся ошибаться и следовал четкому принципу: Каждый, кто что-то делает, иногда оказывается неправ, но тот, кто ничего не делает – неправ всегда. Ученый с мировым именем, не боящийся раз за разом вступать в ожесточенную публичную полемику, нередко доходящую до личных оскорблений и угроз – это колоссальная редкость. Напомню, что в феврале 2007 года влиятельные церковно-православные организации официально требовали от Генеральной прокуратуры РФ привлечь Виталия Гинзбурга к уголовной ответственности за оскорбления церкви и религиозных чувств верующих. Пожалуй, ни один из великих ученых послевоенного периода не вступал в настолько острый конфликт с клерикализмом и обскурантизмом (тем более – в стране, где в этот момент клерикализм являлся бы de-facto государственной идеологией).

Еще одна поразительная черта – готовность и желание узнать что-то новое, чему-то научиться (из книг, из непосредственного общения, из полемики). Мне кажется, что Виталию Лазаревичу нравилось, когда с ним спорят. В спорах – часто публичных, на страницах прессы – он не только доводил свою позицию (как, впрочем, и позицию оппонента) до максимального числа людей, но и корректировал собственные взгляды – когда и если оказывалось, что они требуют корректировки или уточнения.

Есть люди, которые растут всю жизнь – даже после того, как уже стали великими…



Виталий Лазаревич Гинзбург. Прямая речь.
Фрагменты его статей. Воспоминания. Убеждения. Опасения. Надежды.
Collapse )